Мнение14.02.2019 18:00

    Сергей Горбатюк: «Три человека, которые отвечают за общественную безопасность, — подозреваемые в преступлениях на Майдане»

    Бердичевская Марина
    Бердичевская МаринаСторителлер
    Сергей Харченко/TVi
    Сергей Харченко/TVi

    Кто тормозит окончание расследования убийств на Майдане? О чем молчит Янукович и что устраивает Авакова?

    Главу Управления специальных расследований ГПУ Сергея Горбатюка за последние почти пять лет как только ни пытались сместить с должности. А с ноября 2019 года, когда заработает Госбюро расследований, судьба Горбатюка и подчиненных ему следователей может повернуться по-разному.

    Пока же расследования преступлений на Майдане продолжаются, и они, несмотря на заверения генерального прокурора, далеко не завершены. Однако четкие промежуточные выводы делать можно. Понятно, кто отдавал приказы в феврале 2014 года, ясно, кто их выполнял, и очевидно, кто и почему продолжает ставить палки в колеса. Об этом в эксклюзивном интервью TVi рассказывает Сергей Горбатюк.

    Сергей Харченко/TVi
    Сергей Харченко/TVi
    Сергей Харченко/TVi
    Сергей Харченко/TVi
    Сергей Харченко/TVi
    Сергей Харченко/TVi

    «Если бы Янукович имел доказательства своей невиновности, он приехал бы в Украину и защищался»

    — Недавно вы заявили о том, что 18–20 февраля 2014 года на крышах Администрации президента и Дома с химерами были штатные снайперы Управления госохраны, а на крыше Кабмина — снайперы «Альфы» и «Сокола». При этом на пресс-конференции в Москве Янукович снова заявил о том, что все здания, на которых были снайперы, по его словам, контролировались «оппозицией». Он продолжает эту линию даже после приговора. Есть ли у него реальные основания так утверждать? Возможно, держать эту линию посоветовали ему его адвокаты?

    — Он имеет статус подозреваемого в организации именно убийств. Это требует от нас с определенной долей скептицизма относиться к его показаниям. Потому что, если бы он имел доказательства своей невиновности, он приехал бы в Украину и защищался.

    Заседание Святошинского райсуда Киева по делу «беркутовцев», на котором допрашивали экс-президента Виктора Януковича в режиме видеосвязи
Фото: AFP/EAST NEWS
    Заседание Святошинского райсуда Киева по делу «беркутовцев», на котором допрашивали экс-президента Виктора Януковича в режиме видеосвязи Фото: AFP/EAST NEWS

    Важный момент, который характеризует его желание разобраться, — это то, что в ноябре 2016 года его допрашивал Святошинский районный суд как свидетеля по обвинению пяти «беркутовцев» в расстрелах 20 февраля 2014 года. Многих тогда шокировал статус свидетеля, но УПК не предусматривает иного. Даже если человек подозревается в совершении преступления, но не именно в этом судебном процессе, он может находиться только в статусе свидетеля. После дачи показаний он тогда, тоже на пресс-конференции, заявил, что подозрения не базируются на реальных обстоятельствах и сфальсифицированы. И что у него есть доказательства этого: дескать, вот они, три тома, фактически готов уже четвертый том, и они сразу предоставят эти материалы следствию, чтобы оно их учло. С тех пор прошло больше двух лет.

    — И защита так и не предоставила суду эти материалы?

    — Не предоставила. Причем мы даже писали им запрос. И накануне пресс-конференции его адвокаты заявили, что они подали 10 томов материалов дела в Государственное бюро расследований — чтобы они зарегистрировали дело по незаконному привлечению, по захвату власти.

    — То есть передали в ГБР, а не той группе, которая строила обвинение?

    — Да. Мы, расследуя эти все обстоятельства, уже владеем еще не полным, но большим объемом доказательств и можем намного качественнее, чем ГБР, оценить собранные материалы — насколько они соответствуют фактическим обстоятельствам развития событий и другим доказательствам: показаниям, экспертизам, документам. В ГБР этого нет, они этим не занимались, им не с чем сравнивать. Соответственно, в этом усматривается элемент пиара, но не действительного желания предоставить неопровержимые доказательства его невиновности.

    — Янукович постоянно опирается в своих аргументах на три фильма — производства итальянской, канадской и израильской групп журналистов, продолжая утверждать, что это была провокация и что эти приказы отдавал не он. Есть подтверждения тому, о чем рассказано в этих фильмах?

    — Расследования, которые имеют фактаж, сразу же добавляются в материалы дела, планируется комплекс следственных действий для их проверки. Любое сообщение о том, что кому-то что-то известно о снайперах, например, проверяется. Соответственно, направлены международно-правовые ходатайства в Италию, Грузию, Армению, поскольку были данные о том, что эти «грузинские снайперы» находятся в Армении.

    — Эти запросы направлялись, пока шел процесс над Януковичем?

    — В рамках следствия. Из Италии буквально на днях пришел ответ, но там нет допросов этих людей. Израильская журналистка строила свой материал на показаниях «грузинских снайперов», то есть это не новая информация. Они излагают свою версию: что они стреляли и в протестующих, и в правоохранителей. По результатам следственных экспериментов и экспертиз у нас нет данных, что были места, из которых ранения получали и протестующие, и правоохранители. То есть их свидетельства — это больше «слышали звон, но не знаем, где он». Опять же, получение информации журналистом — это одно, а допрос — это другое. Поэтому, если придут протоколы допросов, в которых будет какая-то конкретика, можно будет говорить.

    Сергей Харченко/TVi
    Сергей Харченко/TVi

    — А кто их сейчас может допросить?

    — Правоохранительные органы страны их пребывания. Есть три варианта. Первый — общая процедура: по нашей просьбе их допрашивают представители, как правило, Генеральной прокуратуры государства пребывания. Второй — это просьба проводить следственные действия с нашим участием, поскольку в любом случае самостоятельно мы там действовать не имеем права. И третий вариант — это видеоконференция. Право решить, какой вариант выбрать, за той стороной, которой мы отправляем запрос.

    «Януковичу инкриминировали только нанесение материального ущерба»

    — По приговору, который получил Янукович, эксперты сразу заявили, что обвинение в госизмене он вряд ли сможет оспорить, а вот по двум другим статьям, которые ему пытались вменить, у него реальные шансы отыграть дело в ЕСПЧ.

    — Я не могу оценивать квалификацию его действий касаемо доказательств, поскольку этим занималась Главная военная прокуратура. Касаемо процедуры, которая создает основания действительно рассчитывать на то, что ЕСПЧ может признать приговор незаконным, это именно процедура так называемой заочки. Основанием для начала заочного производства, кроме подозрения, розыска, является необходимость международного розыска. У нас судебная практика называла это пребыванием в базах Интерпола.

    УНИАН
    УНИАН

    — Но как-то так получилось, что Януковича сейчас нет в базах Интерпола.

    — По подозрению Януковича в причастности к преступлениям на Майдане Интерпол отказывал в выдаче красной карточки, по экономическим преступлениям отменил. Верховная Рада внесла изменения в законодательство, но хитро, то есть временно. Шла речь о том, что если человек в течение шести месяцев находится в розыске или пребывает за границей, то по нему можно начинать следственные действия. Прописали, что такие правила действуют в течение 11 месяцев — с мая 2016 по апрель 2017 года. В апреле 2017 года Верховная Рада продлила их — «до момента публикации в газете «Урядовий кур’єр».

    Во-первых, срок действия — это нонсенс для таких изменений в законодательство. Они должны распространяться на всех. Временность говорит о том, что он был принят, чтобы распространить его только на определенных лиц. А это — избирательное правосудие. При этом и парламентарии, и президент, и генеральный прокурор неоднократно заявляли, что этот закон нужен, чтобы осудить именно бывших должностных лиц, в том числе называлась фамилия Януковича. Такое впечатление, что помогают его защите — «нате вам, адвокаты, аргументы», чтобы, даже не вдаваясь в анализ доказательств, вы имели возможность доказать избирательность правосудия, его необъективность, влияние должностных лиц на процесс расследования.

    — В ходе процесса над Януковичем выступали только свидетели, потерпевших решили не привлекать. Почему?

    — Так было сформулировано обвинение. Потерпевшим выступало государство, которому изменил президент. Опись обвинений сформулирована таким образом, что это общий материальный ущерб, который нанесли Украине потеря Крыма и события на Донбассе. Инкриминировалось ему только нанесение материального ущерба. А смерти, которые повлекли за собой аннексия Крыма и агрессия на Донбассе, ему не инкриминировались.

    УНИАН
    УНИАН

    — Этот приговор можно считать прецедентом?

    — Я не называл бы это прецедентом. Это выполнение Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов. Если человек совершает действия, которые содержат признаки преступления, и собраны доказательства, которые его в этом преступлении изобличают, то вне зависимости от того, президент это, премьер-министр или другое должностное лицо, человек должен отвечать. Конечно, у нас такая традиция складывается, что отвечают, как правило, те, кто находится в оппозиции, те, кого сменила новая власть. Те, кто при власти, не отвечают. Это главный минус работы нашей правоохранительной системы и вообще государственного устройства: «Своим все, а врагам — закон».

    «Посыл от руководства МВД — нам не важны эти расследования»

    — Расследование преступлений на Майдане длится почти пять лет. Были заявления Amnesty International и Мониторинговой миссии ООН, что Управление спецрасследований ГПУ затягивает процесс. Почему нельзя договориться между всеми ветвями власти, чтобы посодействовать скорейшему завершению расследования?

    — Я тоже на начальном этапе думал, что это можно сделать. Во все инстанции писал предложения по изменению законодательства, просил об оказании помощи. Но когда это или заканчивается ничем, или, наоборот, еще ухудшается, то в какой-то момент понимаешь, что руководители не заинтересованы. Особенно на фоне заявлений о том, что это «дело чести». Когда элементарные вопросы не решаются, и это длится четыре года, и ты пишешь кипы рапортов, писем генеральному прокурору, рассказываешь ему, объясняешь, думаешь, может, он недочитал, может, недопонял… Понимаешь, что затягивание умышленное.

    Сергей Харченко/TVi
    Сергей Харченко/TVi

    Это возможность ручного управления правоохранительной системой для решения своих вопросов. Потому что преступления во время Майдана совершались в основном или правоохранителями, или госслужащими — теми, кто должен защищать граждан и за это получает зарплату.

    У мониторинговой миссии ООН с каждым годом все меньше замечаний. Они сейчас ставят вопрос по отсутствию завершения судебных процессов. И если раньше я нес ответственность и за это, поскольку прокуроры были в нашем департаменте, то сейчас прокуроров вывели из него, и у меня остались только следователи.

    — Ваши данные: более трех десятков правоохранителей, подозреваемых в совершении преступлений на Майдане, продолжают работать в правоохранительных органах, около десятка — на руководящих должностях. Почему по ним не ведется расследование?

    — Это комплексный вопрос. В те дни на улицах Киева было около 20 тысяч правоохранителей. Среди них есть как подозреваемые, так и свидетели. Они видели, кто стреляет, видели, какие указания раздавались, как в помповые ружья, где можно применять только патроны с резиновыми наполнителями, вставляются патроны от охотничьего ружья, которые несут смерть. Видели, как их коллеги рядом избивают протестующих, как их ставят на колени и заставляют петь.

    © European Union , 2014/ Source: EC - Audiovisual Service / Photo: Sergei Supinsky
    © European Union , 2014/ Source: EC - Audiovisual Service / Photo: Sergei Supinsky

    А их показаний мы практически не имеем, их дали единицы, и то в большинстве случаев — под угрозой привлечения к уголовной ответственности или уже пребывая под стражей. Только тогда они понимают, что лишь сотрудничество со следствием может каким-то образом повлиять на их участь. И то, что они до сих пор на должностях, — это такой посыл от руководства МВД: «Хлопцы, я ценю именно тех, кто служит верой и правдой», то есть «мне не важны эти расследования».

    — То есть по документам следствия они проходят как подозреваемые, но продолжают работать в структуре?

    — Да, и в том числе на руководящих должностях. Руководитель Департамента общественной безопасности Национальной полиции и его заместитель являются подозреваемыми, и сейчас уже в суд направлен обвинительный акт по начальнику Управления общественной безопасности Нацгвардии. То есть три человека, которые отвечают за общественную безопасность в Украине, — подозреваемые в совершении преступлений на Майдане, где более 300 потерпевших, в том числе организация убийств. Негласно говорится: «Будет приговор — освободим от выполнения обязанностей. Пока нет, они важны для системы».

    Сергей Харченко/TVi
    Сергей Харченко/TVi

    — А приговор будет?

    — Это вторая часть проблемы. Так, как развиваются суды, приговоров лет десять можно ждать. За это время три раза власть поменяется, еще и наше управление расформировать могут.

    — Но собранные доказательства, переданные в суд, позволяют их привлекать?

    — Да. Если бы не наша позиция, которая находит поддержку семей погибших и адвокатов, о том, что мы действуем исключительно на основании доказательств и не выполняем ничьих указаний, понятно, что их никто не привлек бы. Намеки о том, что не стоит этого делать, естественно, были и есть. У нас постоянно возникают сложности в тех делах, где подозрение подписывает заместитель генпрокурора. Тогда у нас начинаются проблемы — подозрения не подписываются, дела затягиваются.

    Во второй части интервью с Сергеем Горбатюком — о том, были ли снайперы на Майдане, кто на самом деле отдавал приказы стрелять, почему Горбатюка пытались провести по Закону о люстрации и чего не должен был говорить Юрий Луценко.

    Актуальные