Возвращение пленных: может ли быть сорван обмен?

Возвращение пленных: может ли быть сорван обмен? Фото:
За последние пятнадцать месяцев только четверо украинцев вернулись домой

Именно об этом вчера риторически спросила с трибуны парламента Ирина Геращенко, первый вице-спикер Верховной Рады и участник переговоров в Минске. «Шанс очень большой» - сразу заявила она, хотя «мы на финишной прямой и полностью готовы».

За последние пятнадцать месяцев ни одного крупного обмена. Лишь четверо украинцев за это время вернулись домой. В руках боевиков остаются 164 человека, местонахождение 94-х из них террористами подтверждено.

И вот вдруг спецпредставитель СБУ Виктор Медведчук, который, к слову, давно игнорирует переговоры в Минске, придумал схему. С ней подошел к Путину в подмосковном монастыре, озвучив свою формулу: «74 на 306». При этом не было упомянуто ни конкретных фамилий, ни конкретной даты, прозвучало лишь «к праздникам».

Стоит признать, что сейчас Украина как никогда ранее приблизилась к последнему этапу освобождения людей - непосредственной передаче. Компетентные органы уже вторую неделю свозят кандидатов на передачу в ОРДЛО, со всех уголков Украины - в Харьков и Мариуполь. Но, если в начале декабря в информационном пространстве появлялись заявления об активной подготовке, то сейчас все чаще можно услышать о срыве договоренностей. Причем с обеих сторон.

Фильтрованные списки

«Все списки, условия переговоров согласуются именно с ним (Президентом Порошенко, - Авт.). Решение об обмене принимает Президент Украины. Условия обмена, которые я предложил 15 ноября, - 306 на 74 - также согласованы с Президентом Украины», - цитируют Медведчука на сайте его политического проекта «Украинский выбор».

Списки на обмен - один из самых больших камней преткновения. Вокруг них идут бесчисленные споры.

Предполагалось, что речь может идти только о людях, участвовавших в конфликте на территории ОРДЛО.

Украинская сторона отвергала любые пропозиции относительно передачи на ту сторону фигурантов важных дел вне зоны АТО. Однако террористы настаивали. Поэтому сейчас в списке 306-ти подозреваемые и осужденные за события, к примеру, в Одессе. Так, по данным Одесской областной прокуратуры, на обмен пойдет сразу восемь человек, среди которых - россиянин Евгений Мефедов, обвиняемый в организации массовых беспорядков 2 мая 2014 на Куликовом поле, и два «похитителя» нардепа Алексея Гончаренко - Александр Луценко и Игорь Махиненко.

В то же время, других фигурантов этих одесских дел для обмена не готовили. Возможная причина - отказ задержанных переходить на другую сторону. По информации пророссийских сайтов, несогласия не подтверждены. Например, несогласие сына экс-ректора Одесского университета внутренних дел Сергея Долженкова. Тот находится в СИЗО более трех лет, последние три месяца по новому обвинению - посягательство на территориальную целостность и неприкосновенность Украины.
Но, вместе с тем, в эти списки точно не должны были войти около 60 человек, которые не связаны с АТО или имеют кровь на руках. Среди них - несколько беркутовцев, подозреваемых в расстрелах на Майдане, и «Топаз» - Игнат Кромской, который, по мнению следствия, причастен к трагическим событиям в Харькове.

Следующий «фильтр» - нежелание людей из списка террористов переходить линию разграничения.

Украина изначально заявляла, что никого насильно тащить не может и не будет. Террористы в Минске предложили провести верификацию. Сначала сказали, что это должны сделать представители ООН, с которой Украине впоследствии удалось договориться, а после - представители ОРДЛО. В результате в места лишения свободы были допущены матери некоторых задержанных за сепаратизм и терроризм вместе с уполномоченным по правам человека Валерией Лутковской. Таким образом был составлен список желающих.

Но сейчас, уже фактически накануне обмена, некоторые люди из того списка отказались от него. Таких около 30-ти. Об этом говорит Ирина Геращенко. Позже в социальной сети она написала: «Мне и Лутковской уже пришли письма от адвокатов некоторых с категоричными заявлениями о недопустимости тянуть их подопечных куда-то. Тянуть силой свободного человека - это уголовное преступление. Кто на это пойдет?»

Но называющая себя уполномоченным по правам человека «ДНР» Дарья Морозова требует, чтобы Украина привезла всех 306 на линию разграничения, чтобы боевики могли на месте спросить, почему некоторые «не хотят встретить Новый год дома», мол, так было в декабре 2014 года, и тогда на обмене присутствовал как Медведчук, так и Василий Грицак.

Кто именно отказывается переходить на ту сторону и по каким причинам, представители Украины не говорят. Можно предположить, что у некоторых заканчивается срок содержания под стражей.

Боевики же вслух заявляют о тех, в ком сомневаются, - отказывался человек или нет. Например, из уст Морозовой звучит фамилия Дарьи Мастикашевой, трехкратной чемпионки Украины по тхэквондо, гражданской жены бывшего охранника Бориса Березовского. Глава СБУ Василий Грицак утверждает, что Мастикашева в составе группы из 18 человек проводила диверсионно-разведывательную деятельность на территории Украины. Сама же подозреваемая, по словам ее адвоката Виктора Рыбина, написала письмо омбуцмену Валерии Лутковской, в котором сказала, что хочет идти на обмен, но ее заставляют отказаться от него.

При таких условиях возникает еще один вопрос: может ли наша сторона собрать всех 306 человек на линии разграничения? Спрашивая об этом, помним, что списки согласованы с Президентом Порошенко.

Сомневаться заставляют слова Ирины Геращенко о том, что определенное количество людей из списка уже на свободе. «А где найти тех, кто освобожден уже по закону Савченко? И таких десятки из этого списка 306-ти! У нас же все, кто отбывает наказание, - выходят на свободу. И поиск их - это и есть затягивание процесса освобождения», - отметила она.

Капризы фейкового «государства»

Еще одна возможная проблема накануне обмена - требование боевиков по полной очистке всех их людей.
Известно, что ранее Украина не закрывала уголовные производства на всех. И имела на это моральное право, ведь подобные обмены - это лишь возможность вернуть людей домой, а не устанавливать какую-то справедливость на юридическом уровне. Потому, по логике, все задержанные в Украине - подозреваемые, а осужденные - преступники, а удерживаемые в руках террористов - жертвы, которых надо освободить.

Чтобы обмен состоялся, официальные лица могут действовать лишь установленным законом способом. Во-первых, уже осужденных может помиловать Президент. Хотя мы все понимаем, что для этого должны быть определенные серьезные основания, а порядок один для всех - если сегодня Президент милует кого-то из предателей Родины из зоны АТО, то завтра почему бы ему не помиловать осужденного за подобное же преступление. Во-вторых, в отношении участников процессов решения может принимать только суд (независимый, конечно). Это может быть либо изменение меры пресечения с содержания под стражей, например, на личные обязательства, или закрытие уголовного производства. Последнее - маловероятно. Скорее всего, таких людей просто вывозят на обмен без приговора. Что происходит с уголовным производством потом, неизвестно. Его могут закрыть, или не закрыть - и объявить человека в розыск.

Обо всех этих тонкостях обменного процесса Украина предпочитает молчать. А вот террористы, все вдохновеннее играющие в игру под названием «создай фейковое государство», наоборот - кричат во всех российских СМИ. Рассматриваемая Морозова в последнем интервью сказала, что обмен состоится при условии полной очистки их людей. Она говорит о наличии у каждого при обмене набора документов: паспорта, копии акта о помиловании или справки с датой и номером о закрытии уголовного производства.

Еще одно «но». По словам Геращенко, в последние дни боевики пытаются перекроить списки на обмен. Эти действия можно объяснить тем, что Украина не может найти определенные фамилии в местах лишения свободы, или тех, что действительно отказываются. Поэтому боевики хотят внести свои коррективы, а также вычеркнуть из списка 74-х несколько, возможно, десятков фамилий.

Дело в том, что среди задержанных подконтрольными России боевиками сейчас находятся как гражданские, которые, как они считают, шпионили в пользу Украины, так и военные. Некоторые из последних попали в плен по-глупости, другие - в результате военных действий и спецзаданий. Последние - это козыри боевиков. Можно предположить, что именно их именами в списке террористы шантажируют Украину. К примеру, создав список вроде украинского из тех, кого они считают особыми преступниками, которых планируют судить и наказывать длительным заключением. Об этом говорят фразы Морозовой о том, что «они убивали десятки мирных жителей Донецка, женщин и детей». Большинство из таких содержатся в Макеевской колонии и в Луганске.

Без возможности контроля

Одна из причин такой ситуации, а следовательно, и возможного срыва обмена - полная закрытость процесса. Если бы изначально были известны все 74 и 306 имен в списках, о которых договаривался Медведчук, то, соответственно, был бы и контроль выполнения соглашения.
Но резонанс - вещь нежелательная для обеих сторон.

Украина сознательно молчит, потому что понимает, что вынуждена идти на определенные компромиссы, а иногда и прикрывать свою бездеятельность. Имен же не называет потому, что среди кандидатур террористов, которых Украина согласилась отдать, могут быть достаточно громкие имена, против освобождения которых может выступать общественность.

К примеру, сейчас боевики договорились о включении в список на обмен бывшего мэра Торецка Владимира Слепцова. Он не только имеет тесные связи с террористами, но и руководил прифронтовым городом до середины 2016 года. Неизвестно, что будет с российским наемником Виктором Агеевым, причастность которого к регулярной российской армии украинская прокуратура не может доказать.

Не следует исключать, что молчание - одно из условий боевиков, на которые идет Киев для скорейшего освобождения наших людей и их безопасности.
Террористы тоже предпочитают молчать и только играть в прессе на страшных, в их понимании, историях. Они хорошо понимают, что в их списках на обмен есть далекие от событий на Востоке люди, которых родственники-знакомые попросили включить в списки за вознаграждение.

И, говоря об обмене пленными и заложниками, никогда не надо забывать, что он - часть политической игры, а не только гуманитарное дело. И показательные выступления в монастыре способны принести гораздо большую пользу политическим фигурам - таким как Путин или Медведчук, - чем именно освобождение. Поэтому пока есть все основания сомневаться в том, хотели эти люди действительно освобождения, или только получения дивидендов от подобного PR-хода, и встретятся ли заложники террористов со своими семьями до Нового года.


Автор: Татьяна Катриченко

888
Последние новости
Последние новости